- Не угодно ли, господа, податься на верхний ярус.

Первым вскарабкался Никита, используя ловкими ногами любой выступ в скале, потом Сольберг - на последнем этапе Келарев протянул ему руку и втянул на "мостик". Я получше приладил винтовку и собрался было проявить ловкость необыкновенную, как из тоннеля вдруг выпал Курбанов, с кровью в уголках рта, но вполне дееспособный и с красным отсветом в глазах-щелках. Вместе с командиром выскочил еще пяток сатаноидов с факелами. Огоньки превращали значительную часть пещеры в смертельно опасное простреливаемое пространство.

Я пару раз стрельнул - причем смазал - и полез наверх, надеясь только на мрак. Кстати, и заметить не успел, как оказался на выступе - страх будто приделал мне перья - и осторожным быстрым шагом двинулся в сторону расселины. Впрочем, первая же вражеская пуля едва не сорвала мое ухо словно осенний лист. В одном месте, как раз над озером, стена образовывала изгиб вроде контрфорса - он охотно прикрыл меня. Я зашел за прикрытие и сделался невидим для красных стрелков. Однако они, сменив тактику, стали с обезьяньей ловкостью карабкаться вслед за мной, мне даже показалось, что их ноги оснащены когтями. И как я понял, надлежит мне скромно постоять именно за "контрфорсом", чтоб не стать легким трофеем.

Я все более обостряющимися чувствами воспринимал приближающихся красноармейцев. Они были спокойны как минералы. Соответственно почувствовал я свою возбужденность, некую встопорщенность души. И, устыдившись этого, сразу остыл - неужели я поддамся каким-то чертям.

Вот из-за "контрфорса" как шкодливый нос неосторожно высунулось винтовочное дуло да еще со штыком - хвать рукой, веду вниз и дергаю вбок вражинка шумно падает в воду. Адью. Следующего преследователя награждаю пинком в пах и зубодробительным ударом в волосатую физиономию, попутно отклоняя в сторону длиннючий маузер. Но опять за меня взялся товарищ Курбанов. Он попытался мощными руками оторвать меня от стены - наверное, чтобы вместе нам упасть в омут и благополучно утонуть.