Силен этот дьявол, взял меня за горло, давит, а я как не потчую его боксерскими ударами, спастись от него не могу. Делаю я замок своими руками, пытаюсь разомкнуть его захват поворотом вбок. И получается не совсем желанный итог, хоть смейся - мы оба зараз в воду летим. Студеная, мерзлая она, а Курбанов все еще держит меня словно Прометей прикованный и тянет как болванка вниз. Молочу я руками и ногами, призываю святых небожителей и свою маманю заступиться за меня пред Богом. И как же дышать хочется. Господи, как гадостна моя жизнь, ни полминуты счастья, покоя, воли. И кончаю ее, будто котенок в ведре. Господи, я так бы хотел получить другую жизнь, в славной любящей меня отчизне, а чтоб эта моя судьба осталась просто дурацким сном.

Под руку попадается какой-то камень, который я что есть сил прикладываю к голове звероида, а он меня все равно не пускает. И уже ни сил ни воздуха в запасе. В груди под гимнастеркой дрожат остатки моей жизни, похожа она на клубок, из которого нитки лезут. И каждая нить при ближайшем рассмотрении - это туннель, который тянет, уводит, то ли в высоты райские, то ли в преисподние глубины.

2

Один из туннелей словно сочился светом. Мощные лучи были окружены ореолами, которые давали новые пучки лучей. Я как бы нырнул в этот туннель, отчего испытал скорость неимоверную, и со всей стремительностью стал приближаться к сияющему пятну. С полминуты ничего не было кроме сияния. Наконец оно стало спадать и показался мир, вначале довольно блеклый, а потом и поярчавший до нужной степени.

Я валялся на берегу узкой горной речушки, плещущейся и булькающей в каменной теснине. Живой я, живой и даже довольный. Есть за меня заступники и молельники, оттого и Бог миловал. Сел я и тут все окрестности давай плыть перед глазами и даже танцевать. Не сразу угомонилось и утряслось мое "мировоззрение". Наконец танцы поутихли и тогда я, пошатываясь, утвердился на ногах. Но что за черт меня побрал?