- Нет. Она просто странная. А вчера она мне сказала, что все ее племянницы - писаные красавицы, что они великолепны, каждая по-своему. Думаю, миссис Бердок преувеличивает, но она в этом убеждена.

- Тогда им нужно не сюда, а в Калифорнию, - как всегда, пробурчал себе под нос Марк, - позировать для модных журналов.

Наконец они добрались до вершины холма.

- Где тебе поставить телескоп?

- Прямо здесь.

Мэри-Линетт опустила складной стул, слегка утоптала землю, чтобы ровно установить телескоп, и, как бы между прочим, сказала:

- Знаешь, я подумала, может, нам прийти сюда завтра и познакомиться с ними... ну, хотя бы просто поздороваться...

- Может, хватит? - резко оборвал ее Марк. - Я сам могу о себе позаботиться. Если я захочу встречаться с девушкой, то познакомлюсь с кем-нибудь сам, без твоей помощи.

- Ну ладно, хорошо-хорошо. Поосторожней с окуляром, пожалуйста...

- И что, по-твоему, мы им скажем? Добро пожаловать в Вересковый Ручей, где никогда ничего не происходит? Где койотов больше, чем людей? Где единственным развлечением являются мышиные бега в баре "Золотой ручей" по субботам?

- Ну ладно тебе, успокойся... - вздохнула Мэри-Линетт.

Она взглянула на младшего брата. Он стоял на вершине высокого холма, освещенного последними лучами заходящего солнца: здоровый загар, румянец на щеках... Его черные волосы блестели так же, как у Мэри-Линетт, и глаза были такими же синими и ясными, а взгляд таким же живым. Сейчас просто невозможно было себе представить, что в жизни Марка был хоть один печальный день.

Однако в детстве Марк ужасно страдал от астмы и был худеньким - кожа да кости. Каждый вдох давался ему с трудом. Когда ему было всего два года, он, борясь со смертью, почти целый год провел в кислородной палатке. Мэри-Линетт, которая была старше Марка всего на полтора года, каждый день спрашивала родителей, вернется ли когда-нибудь ее маленький братик домой.