Медленно возвращалась память. Словно молния или удар меча разорвали окружающую темноту, и перед глазами вновь предстал тот бой - последний бой его отважного народа пиктов. Кто защитит их маленькие деревушки в пустынных горах, если самые отважные воины пали, бросаясь на копья катафрактариев, чтобы не попасть в плен, не стать рабами? Остается лишь завидовать мертвым. Почему великий Медведь обрек его, своего потомка, на позорную смерть в цепях, в рабстве, недостойную вождя?

Узник пошевелился и попытался сесть. Мгновением позже боль пронзила его голову, и времена сместились. Перед глазами его вертелась какая-то череда из тех битв, в которых участвовал он и бились его предки, немыслимые поединки, погони, засады, дикая судьба варвара, облеченная в образы! Она накладывалась на память последней битвы с этим отвратительным племенем, чья кожа имеет зеленоватый отлив. Трусливые жители Альбиона, изнеженные жители своих каменных городов, забывшие сумрак дремучих чащ и пронизывающие холодом ветра горных склонов, покорились врагам, пришедшим из-за моря, однако пикты были совсем иными.

Да, пикты проиграли тот бой. Перед глазами снова встал тот миг, когда боевой товарищ упал в грязно-кровавое месиво, а черный всадник поднял коня на дыбы, чтобы растоптать раненого. Вождь бросился вперед, с силой обрушивая молот на круп коня. Захрустели кости, жуткое ржание слилось с остальными звуками поля брани. И тут словно непреодолимая сила подхватила вождя, швырнув его на землю лицом вниз! Немногие остаются живы после такого удара в затылок.

Борясь с подкатившей к горлу тошнотою, узник потряс головой, но двойственность, расплывчатость окружающего мира не исчезла. Видения, тени снов сплетались вокруг него самым причудливым образом, и сквозь них едва проглядывалась реальность - мокрые стены подземелья.