Да, никогда еще не была легкою цена за возвращение из мира мертвых! Наверное, меч вражеского всадника, не причинив фатальной раны, непоправимо нарушил что-то, и теперь мир навсегда останется для пленника месивом воспоминаний, теней и бестелесных образов? Впрочем, учитывая, что раненый вождь находился в руках своего врага, это "навсегда" не продлится больше нескольких дней, и он расстанется с безумием, когда палач прекратит его жизнь.

- Рингалл! Слушай меня, Рингалл!

Узник вздрогнул. Он по-прежнему был в подземелье, стены словно надвигались на него со всех сторон, стремясь раздавить. Но в то же время вокруг него раскинулся дремучий хвойный лес его юности, где свет Солнца едва пробивался сквозь сплетения мохнатых лап - ветвей, а земля была в несколько слоев устлана осыпавшимися с елей и сосен иглами. В реальности раненый вождь лежал, не имея сил даже сесть, прислонившись к стене, а в том лесу он стоял во весь рост, а перед ним... Пленнику на миг показалось, что кто-то коснулся его ноги, но он не обратил на это внимания, его сознание было целиком сосредоточено на чаще, в сердце которой он беседовал с таинственным и могучим Предком своего народа.

- Меня звали Рингаллом до того, как я был пленен врагами. Я лишился права зваться пиктом и быть вождем, ибо не пал на поле брани, а заточен в подземелье, словно трус, настигнутый погоней. Медведь помотал косматой головой. Вновь раздался человеческий голос:

- Ты не прав. В том бою ты не уронил чести рода вождей, ибо пожертвовал собою, чтобы спасти боевого товарища. Такие воины, как ты, составляют гордость любого племени. Потому я и удержал тебя на пороге смерти, хотя даже мне не под силу было помочь тебе вернуться неизменным. Побывав в моем царстве, ты наполовину перестал быть человеком, а я могу лишь дать тебе свою, медвежью силу. Увы, медвежью, а не человеческую.

- Но где я сейчас? Где находится твое царство, если я могу попасть в него даже прикованным к стене подземелья?