— Не слишком ли велико твое себялюбие?

— Да, зато оно помогает мне выжить.

— Это столь важно для тебя? — бросила она.

— Как и для тебя — иначе ты не пустилась бы в бега.

— Это для него важно, — кивнула она на лежащего старика. — Не для меня.

— От смерти он все равно не убежит, — тихо сказал Тенака. — Притом мистики утверждают, что за порогом смерти нас ждет рай.

— Он тоже в это верит, — улыбнулась она. — Потому и боится.

Тенака медленно покачал головой и потер глаза.

— Это чересчур сложно для меня, — сказал он с деланной улыбкой. — Посплю-ка я лучше. — Он разостлал на полу одеяло и улегся, подложив под голову котомку.

— Ты ведь служил в «Драконе», правда? — спросила Рения.

— С чего ты взяла? — приподнялся он на локте.

— Ты сказал «в моей комнате».

— Ты очень проницательна. — Он снова лег и закрыл глаза.

— Меня зовут Рения.

— Спокойной ночи, Рения.

— А своего имени ты не хочешь назвать?

Он поразмыслил немного, перебирая причины для отказа.

— Тенака-хан, — сказал он наконец и заснул.

«Жизнь — это фарс», — думал Муха, вися на кончиках пальцев в сорока футах над мощеным двором. Внизу здоровенный полулюд нюхал воздух, мотая косматой башкой из стороны в сторону и держась когтистыми пальцами за рукоять зубчатого меча. Снег порхал ледяными крупинками, жаля Мухе глаза.

— Ну, спасибо, удружили, — прошептал он, переводя взор к темным снеговым тучам на небе. Муха исповедовал собственную религию — по его мнению, боги были дряхлыми старцами шутниками, так и норовящими подстроить людям какую-нибудь пакость.

Полулюд сунул меч в ножны и ушел во мрак. Муха перевел дух, подтянулся, влез на подоконник и раздвинул тяжелые бархатные занавески. Он оказался в маленьком кабинете, где стоял письменный стол, три дубовых стула, несколько сундуков и полки для книг и свитков. Здесь царил омерзительный, на взгляд Мухи, порядок — даже три гусиных пера лежали посередине стола ровно-ровно. Впрочем, чего же еще и ждать от Силиуса-магистра?