- Но как?
- Подпустил совсем близко - он уже думал, что победил. А я вспорол ему брюхо своим ножом.
- Ты сильно рисковал.
- Верно.
- И все окончилось благополучно?
- Не совсем. Он сорвал с меня лицо.
- А ведь я всерьез намеревался убить тебя, - сказал Ананаис, когда они сидели вместе у огня. - Я верил, что смогу это сделать. Я ненавидел тебя. Видя страдания народа, я каждый раз вспоминал о тебе. Я чувствовал себя обманутым - точно разом рухнуло все, ради чего я жил. А потом, когда тот полулюд меня изувечил, я и вовсе лишился всего - и мужества, и рассудка.
Тенака слушал его молча, с тяжелым сердцем. Ананаис в свое время был тщеславен, но умел и посмеяться над собой - это сглаживало его тщеславие. Притом он был красавец, и женщины обожали его. Тенака не прерывал друга ему казалось, что Ананаис уже давным-давно ни с кем не разговаривал. Речь его текла без перерыва, и снова и снова он вспоминал о ненависти, которую питал к надирскому княжичу.
- Я знал, что это безрассудство, но не мог противиться - а когда увидел трупы у казарм и понял, что это твоя работа, ярость ослепила меня. Потом я увидел, как ты сидишь здесь, и тогда... тогда...
- Тогда ты решил, что дашь мне убить себя, - мягко подсказал Тенака.
- Да. Мне показалось... что так будет лучше.
- Я рад, что мы нашли друг друга. Вот бы еще и других отыскать.
Настало ясное, свежее утро, и близкая весна коснулась поцелуем леса, согрев сердца путников.
Рения смотрела на Тенаку новыми глазами, и дело тут было не только в той любви и понимании, которые он проявлял к своему несчастному другу, но и в тех словах, что он сказал ей перед приходом Ананаиса: "Верь мне".