С самим Драконом тоже обошлись круто: отбили каменные крылья, выломали клыки, морду вымазали красной краской. Тенаке, стоящему перед ним в молчаливом почтении, казалось, будто Дракон плачет кровавыми слезами.

При взгляде на плац перед Тенакой замелькали яркие картины. Вот Ананаис гоняет своих солдат, выкрикивая противоречивые команды, от которых люди натыкаются друг на друга и падают.

"Жалкие крысы! - ревет белокурый гигант. - И вы еще называете себя солдатами?"

Но призрачная белизна действительности поглотила краски прошлого, и Тенака вздрогнул. Он подошел к колодцу, где валялось старое ведро, все еще привязанное к полусгнившей веревке. Он бросил ведро в колодец, проломив лед, вытянул наверх и отнес к изваянию.

Краска поддавалась с трудом, и Тенака старался битый час, дочиста отскабливая камень своим кинжалом.

Наконец он соскочил на землю и полюбовался делом своих рук.

Даже Дракон без краски казался жалким, утратившим былую гордость. Тенака снова вспомнил Ананаиса.

- Может, оно и к лучшему, что ты умер и не дожил до этого, - сказал он.

Зарядил дождь - его ледяные иглы кололи лицо. Вскинув котомку на плечо, Тенака побежал к заброшенным казармам. Дверь стояла открытая, и он вошел в бывшие офицерские помещения. Крыса шмыгнула из-под ног, но Тенака, даже не взглянув на нее, двинулся дальше по коридору. Он закинул котомку в свою старую комнату и хмыкнул, увидев, что в очаге лежат дрова.

В последний день перед уходом кто-то пришел сюда и сложил поленья в очаге.

Декадо, его адъютант?

Нет. Он не был способен на столь возвышенный жест. Декадо был злобным убийцей, которого держали в рамках только железная дисциплина "Дракона" и его собственная неколебимая преданность полку.

Кто же тогда?

Вскоре Тенака бросил перебирать в памяти лица. Все равно он никогда этого не узнает.

За пятнадцать лет дерево, надо думать, высохло так, что будет гореть без дыма. Тенака добавил растопки, и огонь занялся быстро.