Он легко поднял старика, унес к себе и уложил на узкую койку. Потом снял с Олена плащ и сапоги и стал осторожно растирать его посиневшие икры. Девушке Тенака бросил одеяло, велев:

- Согрей его у огня.

Вскоре старик начал дышать глубоко и ровно.

- Он уснул? - спросила Рения. - Да.

- Он не умрет?

- Кто его знает... - Тенака встал и распрямил спину.

- Спасибо, что помог ему.

- Спасибо, что меня не убила.

- Что ты делаешь здесь?

- Сижу у огня и жду, когда утихнет дождь. Есть хочешь?

Они сели рядом у очага, и Тенака поделился с ней вяленым мясом и сухарями. Они почти не разговаривали. Тенака не отличался любопытством, а Рения чувствовала, что ему не хочется говорить. Но молчание не вызывало в ней никакой неловкости. Впервые за много недель она испытывала мир и покой, и даже угроза смерти отошла куда-то, словно эту казарму ограждала некая магия - невидимая, но оттого не менее могущественная.

Тенака откинулся назад, рассматривая глядящую в огонь девушку - ее овальное лицо с высокими скулами и большими глазами, такими темными, что зрачок сливался с радужкой. Ее внешность создавала впечатление силы и в то же время уязвимости - словно девушку терзал какой-то тайный страх или в ней скрывалась какая-то слабость. В другое время он счел бы ее привлекательной - но теперь не мог найти в себе ни малейшего чувства или желания. "Да во мне и жизни-то нет", - с удивлением понял он.

- За нами гонятся, - сказала наконец она.

- Я знаю.

- Откуда ты можешь знать?

Он пожал плечами и подбросил дров в огонь.

- Здесь нет никакой дороги, а у вас при себе ни лошадей, ни провизии однако одежда на вас дорогая, и видно, что ты получила хорошее воспитание. Стало быть, вы бежите от чего-то или от кого-то - отсюда следует, что за вами должна быть погоня.

- И тебя это не смущает?

- С чего бы?

- Тебя могут убить заодно с нами.