“Смотрите, что у нас есть, – говорит одна мерзкая рожа. Этот тип одет в засаленную футболку, подмышками пятна вонючего пота, на груди лозунг “НЕ ТЕРПЛЮ ДЕВСТВЕННИЦ”. Он хватает волосы Кейт в горсть, потом рвет их на себя, больно ударяя Кейт головой об дерево. Она стоит, тяжело дыша, глаза ее в ужасе бегают из стороны в сторону, а этот хмырь запускает свои толстые короткие пальцы вниз по ее обнаженному плечу. И снова улыбается той же мерзкой улыбочкой. – Ладно, мальчики, назовем вещи своими именами. Она согласна. Она говорит, что ей всегда хотелось потрахаться с…” Я встряхиваю головой, но видения не отстают. Теперь я каждые десять шагов останавливаюсь и прислушиваюсь, панически боясь услышать призыв о помощи. Сердце колотится так сильно, что его удары слышны в шее и в ушах.

И снова я встряхиваю головой и иду дальше. Ничего я пока не слышал. Наверное, на нас всех подействовал вид Стенно – как он влетел в сад с окровавленным лицом. И еще его глаза, которые глядели на нас из кровавой маски. Как они вылезали из орбит, какие были белые – как пластиковые кружки. И почему зрачки и радужки сократились до черных точек? Даже цвета глаз было совсем не видно. И это выражение ужаса, бьющее как кулак под ложечку. Что за чертовщину увидел он в лесу?

Зашелестели листья. Я быстро оглянулся. Во рту пересохло, сердцебиение подпрыгнуло еще на одно деление.

Топ-топ. Топ-топ.

Господи… да там кто-то действительно есть! Я застыл. Глаза у меня полезли из орбит, и только усилием воли я заставлял себя всматриваться во мрак.

И ничего не видел.

Может быть, надо крикнуть? Но если там ничего не окажется, когда ребята прибегут, я стану посмешищем. К такому унижению я не был готов. Рик Кеннеди, тот самый, который боится темноты.

И я пошел туда, где, по моим расчетам, находился источник шума. Вытянув вперед руки, я шел только на ощупь.

Моей ладони коснулись пальцы.

Черт побери!