Сейчас или никогда! Придя к такому решению, Мела сложила в невидимый кошель немногочисленные, но весьма полезные чары и заклятия, собранные ею во время скитаний по подводным тропкам, покинула грот и, нимало не беспокоясь о непотушенном очаге, устремилась к поверхности. Пожар ее гроту не грозил, поскольку магическое жидкое пламя разгорается под водой лишь в присутствии подводных обитателей. Загляни в ее грот другая русалка или морской русал, мокрые полешки заполыхали бы снова, однако этого опасаться не приходилось: глубоководные жители слишком хорошо воспитаны, чтобы соваться незваными в чужое жилище.

Грот Мелы располагался неподалеку от Острова Иллюзий, еще недавно являвшимся главной местной достопримечательностью. Вынырнув на поверхность – волосы ее тут же приобрели золотистый оттенок – русалка не без удовольствия вспомнила, как в этих самых местах отловила приснопамятного принца Дольфа. Его спутникам, ходячим скелетам Косто и Скелли, не оставалось ничего другого, как выкупить своего подопечного за те самые опалы, что красовались сейчас на русалочьей шее. «Интересно, – подумала Мела, – как у них нынче дела?» Конечно, скелеты народ слишком уж тощий, но в остальном вполне приличный и если на чей другой взгляд женских прелестей у Скелли недостает, то для Косто такая подружка в самый раз.

С тех пор как волшебница королева Ирис покинула остров, иллюзий там почти не осталось; разве что обрывочные миражи хранили воспоминания о былом великолепии. Но кто знает, возможно, когда-нибудь какой-нибудь великий иллюзионист снова поселится здесь и даст возможность ничем не примечательному во всем остальном острову оправдать свое славное название.

Близ места впадения Провала в Восточное море Мела подплыла к берегу настолько близко, что прибрежный песок стал царапать ее атласную кожу, села на дно, вытянув перед собой хвост, и сосредоточилась. Довольно скоро чешуя с хвоста опала и сам он – вот ведь потеха! – сделался того же цвета что и грудь. Плавники превратились в смешные пятипалые ступни, а пролегшая по всей длине хвоста складка углублялась до тех пор, пока он не расщепился на пару неуклюжих конечностей.