Согнув эти дурацкие подпорки в узловатых суставах (Мела помнила, что сухопутные люди вроде бы называют их «коленями», хотя по другим рассказам олени являлись какими-то обыкновенскими чудовищами), русалка осторожно, стараясь не потерять равновесия, встала. Выходить на сушу ей не приходилось очень давно, и она с удовольствием обошлась бы без этого, но к превеликому ее сожалению, никто в Ксанфе не удосужился соединить замок Доброго Волшебника с морем хотя бы самым плохоньким каналом.

Немного постояв и привыкнув к странному положению (которое люди называют вертикальным, хотя вертеться в нем ничуть не удобнее, чем в любом другом), русалка медленно зашагала вперед. С каждым шагом ноги ее крепли и держалась она на них все увереннее, хотя как это получается, не имела ни малейшего представления.

Однако, справившись с одним затруднением, русалка тут же столкнулась с другим: прибрежный песок раскалился на солнце так, что жег ступни, к тому же весь берег оказался усыпанным гадкими острыми камушками, так и норовившими порезать нежные ступни. Эти дурацкие людские ноги мало того что с виду не могут идти ни в какое сравнение с изящным русалочьим хвостом, но еще и слишком чувствительны, чтобы на них можно было спокойно передвигаться. Впрочем, последнее затруднение удалось разрешить быстро, поскольку росшую неподалеку туфелышцу Мела заприметила еще с воды. Прихрамывая, она поспешила к дереву и сорвала две пришедшихся ей впору туфельки. Теперь ничто не мешало ей идти дальше.

Быстро приноровившись к ходьбе по суше, русалка решила не мешкая выбраться из Провала. Мешкать не стоило по двум причинам: во-первых, чем дальше от моря, тем выше и круче делались стены ущелья, во-вторых, в Провале обитал Провальный Дракон. О последнем знали лишь немногие, поскольку почти все, кому довелось с ним повстречаться, оказались съеденными и не имели возможности поделиться полученными впечатлениями.