Олег, замерев, следил за каждым движением. Вот Юрка поднимает шест, тыкает острием в очередной холмик земли, проверяя, выдержит ли кочка его вес… Длинный шест тяжело опускается в воду, словно разделяя её на две желеобразные части. Юрка делает прыжок, но поскальзывается… и шест, прогибаясь, замирает на половине дороги, а сам Юрка, отчаянно цепляясь, зависает на верхнем конце палки.

– Олег?!

– Юрка… – расширенными от ужаса глазами Олег смотрит, как шест, раскачиваясь, резко накреняется в сторону и падает плашмя, увлекая за собой Юрку в образовавшуюся пропасть – гулко всплескивает вода. На мгновение Юрка выныривает, показывается на поверхности, нелепо взмахивает руками, но тут же исчезает, оставляя широкие круги на водяной глади.

Олег, застыв на месте, напряжённо вглядывается в то место, где секунду назад ещё была Юркина голова.

Тихо – ни звука, лишь доносилось до слуха неприятное глухое бульканье.

Не может быть… Он заснул под деревом, видит страшный сон.

– Марьяш, что же делать? – выкрикнул жалобно, отгоняя малодушное наваждение, – надо вытащить Юрку, как же это… Марьяша?

Но ему не ответили: никого рядом не было.

Ну, конечно! Марьяшка сильно испугалась и убежала. Олег взвыл от отчаяния: что, что, что… Что ему делать?!

И Олег совершил ужасное: развернулся и бросился бежать.

Но сразу же споткнулся о выступающий корень и упал, уткнувшись лицом в мягкий мох.

Наверное, он пролежал так минут пять, а может, и больше, пока не услышал тихое, приглушённое пение. Казалось, звуки просачиваются отовсюду: будто певцы прятались за каждым деревом.

Олег осторожно приподнялся на локтях и тут же вскрикнул от ужаса.

Тысячи глаз, не мигая, уставились на него: страшные зелёные очи неведомых чудищ.

Ему понадобилось несколько минут, прежде чем он осознал, что эти огоньки – всего лишь светящиеся в темноте гнилушки. Такие себе полутрухлявые куски дерева, что после дождя испускают зеленоватое свечение. Но дождя-то не было…