– А если он напутает, возьмет не то, что нужно?

– Не напутает. Исав умеет читать мои мысли, – усмехнулся Жильцони.

Они миновали порт и подошли к остановке аэробуса.

– Куда поедем?

– Какая разница?

Сверху круто спикировал аэробус. Он замер на шипящей прослойке воздуха, в полудюйме от поверхности асфальта.

В аэробусе они долго молчали, сосредоточенно глядя вниз.

Траектория аэробуса, если рассматривать ее со стороны, напоминала волнообразную кривую, составленную из одинаковых дуг. Аппарат коротко разгонялся, затем взмывал ввысь, описывая параболу, точь-в-точь как брошенный камень. Затем – благодаря точно рассчитанному импульсу – приземлялся в нужном месте, менял пассажиров, и все начиналось сызнова.

Машина приближалась к центру города. С каждым прыжком аэробуса дома становились все выше. Наконец, наступил момент, когда аппарат летел между сплошных стен, словно птица, попавшая в узкое ущелье: здесь дома были слишком высоки, чтобы прыгать через них.

– Говорят, а таком доме человек может провести вою жизнь, не выйдя ни разу наружу, – сказала Шелла, указав на гигантское здание, выделявшееся размерами даже среди своих собратьев.

– Ну и что?

– Но ведь это ужасно – целую жизнь провести в каменном мешке, голубое небо и зеленые листья видеть только из окна…

Альвар пожал плечами:

– Дело привычки.

Они сошли на конечной остановке и двинулись вдоль стены, рафинадно сверкавшей в лучах утреннего солнца.

– Всю жизнь провела в городе, и ни разу не добиралась до стены, – сказала Шелла. – А ты бывал здесь?

– Нет.

Шелла провела пальцем по шероховатой поверхности стены.

– Хорошо здесь, – вздохнула она. – Людей не видно. Воздух чище, и зелени больше.

– Город перестал расти вширь благодаря стене, – заметила Шелла.

– Зато он продолжает расти вглубь и ввысь.

– Но так не может продолжаться до бесконечности.