– И потому город рано или поздно умрет.

– Город умрет? – остановилась Шелла. – Как это ты себя представляешь?

– А вот послушай. Человек смертен, не так ли? В клетках его с течением времени накапливается вредная информация. В «памяти» клеток в силу разных причин появляются искажения, которые затем воспроизводятся. В переводе на язык нефизиков – человека начинают одолевать разные хвори, которые и сводят его в конце концов в могилу.

– Болезни иногда и вылечивают.

– Да, и вместо одной вылеченной появляются три новые. Но дело не в этом. Так или иначе человек умирает. Пусть он достигает и весьма почтенного возраста – какая разница?

– Причем тут город?

– Город – это тоже организм. Единый организм, который ограничен естественными – или неестественными – рамками. Город зарождается, растет, зреет. А затем начинает пожирать самого себя.

Они сели на чугунную скамью, тень от которой сбегала к пруду, в нем плавали два грязно-белых лебедя.

– Там, наверно, холодно… – сказала Шелла.

– Где? – не понял Альвар.

– В Скалистых горах. Вообще я плохо представляю себе, как ты будешь там существовать.

– Я и сам плохо себе это представляю, – признался он. – Но разве это главное? Совью с помощью Исава гнездо и как-нибудь проживу. Ты же знаешь, я неприхотлив.

– Совью гнездо… Вы что, вдвоем жилище соберете?.. – спросила Шелла.

– Мне удалось раздобыть манипуляторы. Они помогут нам, надеюсь.

– Все-таки один настоящий помощник помог бы тебе быстрее справиться с задачей. Нет, я не о себе… Ты бы мог пригласить в Скалистые горы какого-нибудь физика. Вряд ли один человек сможет нарушить условие Мензи.

– Не хочу рисковать.

– Ты бы мог переговорить, например, с доктором Марком Нушем… – продолжала настаивать Шелла.

– Я убежден: если единую теорию поля суждено завершить, то это сможет сделать один-единственный человек, – отрезал Альвар. – И уж во всяком случае, это будет не Нуш.