Автобус, снижая ход, уже ехал вдоль чугунной ограды. Пассажир вдохнул полной грудью воздух. В окна врывался свежий, вкусный воздух, за воротами одичавшего Парка Отдыха буйно зеленела природа, и как-то не верилось, что в мире может быть так тихо и спокойно. Ему страстно захотелось побродить по этим заповедным местам, прийти в себя, окунуться в святую первозданную зелень, смыть напряжение, посидеть на скамеечке… Страшно представить, что снова придётся, закрыв глаза и уши, нырять в городскую пыль. Но пора возвращаться. К родителям, домой. К Ирочке, к работе, в налаженную, проверенную жизнь. Пора возвращаться.

— Главные ворота парка, — ожил динамик. — Приехали. Чем дальше в лес, тем тише едешь, запомнил?

— Пош-шёл ты! — гадливо выцедил пассажир и повернулся к соседу-старичку. — Чокнутый какой-то водитель.

— Так-ить… — ответит тот. — За рулём он, а не ты.

— Да, — пришлось согласиться. — Прошу прощения, вы не подскажете, где тут обратная остановка автобуса?

Старичок безмерно удивился:

— Что-то ты, сынок, путаешь. Тут автобусы отродясь не ходют.

Наступила очередь удивляться пассажиру:

— Как это не ходят! Мы же на автобусе едем.

— А-а, ну дык! — воскликнул старичок и трогательно засмеялся. — Клавдия, ихняя диспетчерша, тута неподалёку проживает. Вот они к ней по очереди и катаются, — он подмигнул. — На блины, сечёшь? С клубничкой.

И отвернулся, хихикая себе под нос.

Это был нокдаун. Пассажир покачался некоторое время в шоке, обретая устойчивость. Осознавал, насколько же глупо он влип. Затем — смачно, сладострастно — проклял всё и вся. Он ругался так омерзительно, как не ругался ещё никогда в жизни. Он давно оставил попытки быть интеллигентным. В голову полезли всякие мысли: например, о том, что сегодня вечером по телевизору футбольный матч. Полуфинал Кубка. Ведь две недели он ждал сегодняшний день!

— А вы-то как? — зачем-то спросил он у старичка.