- Это я..." Он не произнес слова "убийца" даже мысленно. Не было нужды. Подобрав обломок скимитара, ар-Рахим молча взял со скамьи свой дорожный мешок, уже собранный для завтрашнего путешествия, и покинул двор, раздвигая плечом собравшуюся вокруг дома толпу. Мариам приподнялась на локте. - Фар... это и в самом деле?.. - Да, Мар. Он... Они тоже могли говорить без слов. Особенно - без ЭТОГО слова. Джамад и Ицхак, в чьих глазах отныне и до самой смерти мерцали оранжевые искры, с недетским выражением посмотрели сперва друг на друга, затем в спину уходящему отцу, затем - на матерей, у которых, как недавно у Аджан, не было сил на слезы. Руки пятилетних мальчиков встретились во вполне взрослом рукопожатии. - Я - Ицхак бен-Мариам, - сказал один, и второй ответил эхом: - Я - Джамад, сын Фаризы. Более у них не было отца. И не драконье колдовство стало причиной тому.

* * *

Эта странная история сперва послужила поводом для кривотолков и пересудов, едва не завершившихся обвинением семьи бесследно сгинувшего ар-Рахима в чародействе, чернокнижии и прочих противных Свету занятиях. Здравый смысл, к счастью, пересилил страх перед невесть откуда и невесть зачем появившимся драконом, и Мариам с Фаризой позволили взять детей, кое-что из вещей и ценностей, и пройти в расположенный неподалеку Храм Света - "до выяснения обстоятельств". Когда же подозрительной семейкой занялся Чтец Душ, беднягу-жреца чуть наизнанку не вывернуло. Оклемавшись, он с величайшей осторожностью провел предварительный опрос, спросил позволения заглянуть в сознание всех четверых (допрашивать младших, Ахмеда и Зулейку, было явно бессмысленно), и лишь тогда сумел установить полную невиновность "пособников Князя Тьмы и слуги его в обличье дракона". Дом ар-Рахима, впрочем, за это время бдительные соседи поспешили предать очистительному огню - против обыкновения, даже предварительно не разграбив его, - потому матери с детьми остались при Храме. Через пару лет один из странствующих торговцев взял к себе Мариам (то ли наложницей, то ли третьей женой); Фариза же приняла обет служения и стала сперва послушницей, а потом - младшей жрицей Солнца.