Татьяна Апраксина
Цена Рассвета
Настанет час, и избранный твой путь
Проляжет через боль, мольбе не внемля.
Несправедливость, что бесчестит землю,
Коснется и тебя когда-нибудь.
Я помню, давно, учили меня отец мой и мать:
Лечить — так лечить! Любить — так любить!
Гулять — так гулять! Стрелять — так стрелять!
Но утки уже летят высоко…
Летать — так летать! Я им помашу рукой.
Мне сказали, что время — лучший лекарь от всех болезней,
Мне твердили, что время лечит сердце и душу забвеньем…
Я хотел излечиться, все забыть, я просил: разреши!
Но болезнь оказалась сильней — меня мучает рак души.
Черно-белые крылья, неоконченный сон,
В земляничных полях — бессмертным утеха.
То, что наши сердца отслужили своё, -
Для последней любви не большая помеха.
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ: 886–889 гг. Вольны, 497–499 гг. Синрин
1
Четаржу Холлоре повсюду мерещились эльфы.
«Что ты уши поразвесил, глазья наглые повытаращил?! Здесь тебе не родной лес! У, рожа эльфийская проклятущая!» — такими монологами Холлора начинал, продолжал и заканчивал день. После отбоя он мог загнуть и что похлеще — например, поднять взвод в три часа утра и объявить, что в лесу обнаружен отряд противника. Приметы: острые уши, зеленые глаза, вооружены луками.
Арья Новак равно ненавидела и ушастую мифологию, и четаржа — до скрежета зубовного. По тридцать раз на дню она мечтала об одном: передушить, перевешать, перестрелять всех сволочей, которые писали об эльфах. Снимали фильмы с эльфами. Рисовали мультфильмы про эльфов. Короче, всех тех творцов от слова «тварь», которые были виновны в том, что вместо нормальных бранных слов, которые каждый четарж знал в избытке, взвод выслушивал цветистые эльфийские саги.