Пока родители тешились тем, что в третий раз читали вслух письмо драгоценнейшей сестрицы, Аларье оставалось только демонстративно курить на балконе, прикрыв за собой дверь. Все равно было слышно, как ни старайся. Аларья Новак возмущенно фыркнула и швырнула недокуренную сигарету вниз, тут же полезла в карман юбки за следующей. Дражайшие папочка и мамочка были в своем репертуаре: охали и ахали каждый раз так, словно то, что Арья соизволила нацарапать два десятка строчек, привесить к ним пару мутных снимков, сделанных при помощи общественного терминала, и звуковой файл типа «люблю-целую-ваша-дочь» — событие планетарного масштаба. Национальный праздник Вольны: курсантка Арья Новак накропала письмо домой!

Аларья злилась и ничего не могла с собой поделать. Не помогало ни жадное, взахлеб, курение, ни презрительные рассуждения о том, что двойняшка по сути дела — тупая неграмотная военщина, жалкая дура в форме и недостойна даже минуты дурного настроения Аларьи. Сестре всегда доставались все родительские любовь и внимание, ей же — только объедки, скудные вопросы об учебе, встречи и проводы из очередного кружка, секции, студии…

Ей даже внешность досталась более выгодная. Сестры-двойняшки были вовсе не похожи друг на друга. Арья была яркой — невысокая, худощавая и длинноногая, с черными, как ночь, волосами и темно-голубыми глазами, белокожая. На нее всегда оборачивались на улице, свистели вслед. Пусть Аларья скорее удавилась бы, чем заговорила с теми парнями, что западали на сестренку — солдаты или курсанты, рабочие, короче, всякая тупая шваль; она завидовала успеху самому по себе. Успеху, который доставался дуре, даже не знавшей, что с ним делать. Арью последние четыре года не интересовало ничего, кроме учебы. Зато в школе она нагулялась от души, и, главное, с кем? С самым заядлым хулиганьем в городе, с быдлом.