Колючий ветер хлестал по лицу Виктора. Не замечая его, принц смотрел на прекрасный цветок, не в силах оторвать от него взгляда. С трудом сдерживая наворачивающиеся слезы, он положил бутон на холодную мерзлую землю у обелиска и медленно поднялся. Коротко помолившись, он нагнулся, поднял шляпу и ящик и сутулясь пошел к ожидавшему его аэрокару.

Когда до лимузина оставалось всего несколько метров, из его задней двери вылез высокий человек и холодным профессиональным взглядом обвел территорию кладбища. Убедившись, что ничего подозрительного нет, он открыл дверь принцу.

Виктор усмехнулся, наблюдая за поведением осмотрительного телохранителя, но, только устроившись на сиденье, почувствовал себя действительно в безопасности. Его визит на кладбище был предметом особых споров с Курайтисом, который был против того, чтобы принц ходил туда один. Принц же не желал видеть возле себя никого. Сошлись на том, чтоб в течение трех суток до посещения кладбище было прочесано вдоль и поперек, а за восемь часов до визита принца доступ на кладбище был наглухо перекрыт. «Это не добавит мне популярности в Секретариате Разведки, особенно среди сотрудников охраны кладбища».

Виктор расположился на заднем сиденье лимузина, отложил ящик и расстегнул пальто. Хмурый Курайтис сел рядом и закрыл дверцу. Постучав пальцами по бронированному стеклу, отделяющему места для пассажиров от сиденья водителя, он отрывисто произнес в микрофон:

– Пошел.

Заработали турбины, приподнимая лимузин, вихрем взметнуло налипший снег, казалось, будто бы поднялась настоящая метель, но скоро все исчезло. Сверхскоростная машина на воздушной подушке оставила позади себя и снегопад, и правильные ряды памятников Национального Кладбища Триады. Принцем овладели печальные мысли, он думал, что и он когда-нибудь тоже будет погребен здесь, рядом с прочими Штайнерами, правившими Лиранским Содружеством и отчасти повинными в том, что он стал Верховным Правителем Федеративного Содружества.