- Поздравляю! - угрожающе крикнул он от порога. - Легкие и почка не дают реакции на белок Дельта Семь. Вот что сотворили ваши микроэлементы!

Человек в кресле не шевелится. Усталое лицо едва уловимо меняет выражение, кожа на лбу собирается в морщины, нависает складкой да переносице. Вспоминается его институтское прозвище - "носорог". Он спрашивает:

- Установили причину?

Профессор Григоренко вдыхает побольше воздуха, его губы дрожат от сдержанной ярости.

- Я поступил как болван, когда послушался вас. Но это в последний раз, слышите? Вам нет дела до людей. Вам наплевать, что там сейчас умирает человек! Все на свете для вас только опыт!

Человек в кресле не слушает профессора. Глубокая поперечная складка на переносице и спокойные большие глаза создают впечатление, что он смотрит куда-то сквозь невидимые очки, разрешающие видеть то, что ускользает от простого взгляда.

- Я приказал начать все снова. Но ваш неудачный опыт может стоить жизни человеку, - продолжает Григоренко. Постепенно его ярость утихает.

- Почему нет реакции на белок? - по-прежнему не слушая, произносит другой. - В чем причина?

- Это вы установите потом, Евгений Ильич, а сейчас необходимо создать органы и пересадить их конкретному человеку, - нетерпеливо говорит Григоренко и думает: "Черт бы побрал эту философствующую мумию, этого упрямого "носорога", который во что бы то ни стало должен закончить всю цепь опытов".

"Мумия" не реагирует. Сизый дым сигареты плывет от нее, как будто она сжигает свои архивы. Впрочем, никогда нельзя знать наперед, как поступит этот непонятный человек.

Наконец Евгений Ильич поворачивает лицо к собеседнику:

- Код составлен правильно. Синтезом займитесь вы и Константиновский, а я выясню, что произошло.