С этим магазином Том лелеял слабую надежду остаться в волшебном мире на лето. В приюте в отличие от других сирот Том никогда не доставлял много хлопот сестрам, редкие случаи стычек с Уорлоком меркли на фоне прочих проказ сверстников. Том искренне не понимал необходимости некоторых сирот привлечь к себе внимание старших, причем, чем сильнее это желание, тем бредовее поступки. Однако до банального все заканчивалось одинаково – наказанием.

В первую минуту Тому показалось, что за истекший учебный год тетушка Дотти чуть раздалась вширь. Раздобрела на собственной выпечке, подумал с сарказмом. Из‑за румяных, словно наливные яблоки, пухлых щек было трудно разглядеть улыбку, но тетушка все же улыбалась, это становилось особенно заметно, когда щурились глаза.

— Пришел! Все‑таки пришел! Мэри и письмом предупреждала, и так говорила, но я все сомневалась… и все ж таки надеялась!

Надежды на его приход выражались в свежезаваренном чае и целом подносе еще дымящейся сдобы. Уже сидя в гостиной, Том старательно исполнял роль образцового племянника, на расспросы отвечал вежливо, сам интересовался здоровьем и благополучием «любимой тетушки».

Пока пил чай с пышными булочками, тетушка Дотти на цыпочках выскользнула в соседнюю комнату. Том после некоторого колебания, поставил чашку на стол. Скрип половиц минуту сопровождал удаляющиеся шаги, затем стих, Том досчитал до десяти, только затем неслышно приблизился к чуть приоткрытой двери. В небольшую щель виднелся лишь край камина и спина тетушки, которая присела с ним рядом. Том с досадой понял, что ничего из бормотания тетушки Дотти не разберешь, лишь увидел в камине всполох зеленого пламени.

Половицы резко скрипнули: тетушка поднялась с колен, двинулась обратно к двери. Том метнулся назад к креслу, на ходу цапнул чашку, едва не расплескав содержимое. Когда тетушка Дотти вернулась в комнату, он уже с очень серьезным видом разглядывал потолочные балки, лишь мельком скользнул по ней взглядом. Тетушка мечтательно вздохнула, умилилась: