Полупустая голубятня ответила затишьем, лишь несколько птиц беспокойно курлыкало по углам, самые пугливые уже выпорхнули через люк в потолке. Из‑за сколоченных ящиков, что служили голубям зимними клетками, послышался шорох. Том строго свел брови, сначала его взору явился вихор рыжевато–каштановых волос, макушка, а затем высокий конопатый лоб. Чуть погодя на Тома с искренним раскаянием нацелились два темно–карих глаза.

— Да я и не прятался, – прозвучало подозрительно робкое.

— А знаешь, я это уже понял… – заметил Том язвительно. – Тебя даже слепой заметил бы!

Виноватые глаза несколько раз быстро моргнули, и Антонин выпрямился во весь немалый рост, темечко уперлось в низкий потолок. Том смотрел люто, уголок рта гневно подрагивал, потому Антонин не решался выйти из укрытия, потупил взор, и, судя по звуку, смущенно шаркнул ботинком.

— Завтра же… – скрипнул Том, но, не вспомнив других слов, просто ткнул пальцем в письмо. – Тут написано «завтра».

Антонин проворчал в пол непонятное, втянул голову в плечи.

— «Завтра», «сегодня», «вчера»… Какая разница? Главное, что я здесь, дружище!

Он артистично распахнул объятия, шагнул навстречу с широченной улыбкой. Том не изменился в лице, а глаза стали еще темнее. Руки незваного гостя опали сами собой, Антонин шмыгнул носом, заговорил о постороннем:

— Слушай, ну и городишка у вас… Маглов как собак не резанных.

Том почувствовал, как кровь отливает от лица, только теперь сообразил накрепко захлопнуть дверь голубятни, подпер палкой, затем спросил резко:

— Тебя кто‑нибудь заметил?

— Ну–у-у, – протянул Антонин с оскорбленным видом. – Совсем меня за магла держишь?..

Том с шумом выдохнул.

— Чего ты приперся?

— Какой ты не гостеприимный…