— Гостеприимству в сиротских приютах не учат, – отрезал Том. – Ты на вопрос не ответил.

Антонин посопел, оглядел голубиные насесты.

— Ты мне должен…

— Я тебе что? – рявкнул Том, лицо потемнело от негодования.

— Ты не дал договорить, – вскинул ладони Антонин. Том несколько раз глубоко вздохнул, пользуясь этим, Антонин продолжил: – Ты мне обещал… рассказать о простецах?

— Я? Обещал? – изумился Том в первую минуту, но почти сразу вспомнил, с досады хлопнул ладонью себя по лбу, закрыл глаза.

Антонин терпеливо выслушал слабые чертыханья, лукаво прищурился.

— Вот видишь, забыл или сделал вид, что забыл. Знаю я вашу слизеринскую породу: слово дадите… и бежать. Со мной эти штучки не пройдут! Цени мою находчивость, я облегчаю тебе задачу: можешь не рассказывать о маглах, только показывай.

— Да уж облегчил… – шепнул Том в сторону, а вслух возмутился: – Антонин, ты вообще в своем уме? Если хоть один магл тебя увидит… А монашки, а Крестная?..

Том ощутил, как волосы на затылке зашевелились, внезапно стало дурно от мысли, что будет, если Крестная, вернувшись, прознает…

Лицо Антонина перекосила гримаса пренебрежения.

— Ты прямо как Руквуд: «не знаю», «не уверен», «может не стоит». Терпеть этого не могу…

Замолчали. Том смотрел на люк в потолке, наяву грезил о том, как незваный гость покидает голубятню, возвращая в его повседневную жизнь спокойствие. Антонин с повышенным интересом тыкал пальцем в ажурную паутинку, украдкой поглядывал на друга, наконец, спросил напрямую:

— Так я поживу здесь до первого сентября?

Том обреченно вздохнул:

— А у меня есть выбор?

— Вот и чудненько, – хлопнул Антонин в ладоши. – А что у нас на ужин?

— На ужин, – повторил Том бесцветным голосом, перевел взгляд на гостя. – У нас?!

Антонин шумно почесал затылок, в глазах муки совести.

— Ах да, я и не подумал… Тебе же верно не до меня. Ну, если ты не голоден, я настаивать не стану, могу поесть и в одиночестве.