Но почему же, удивился я, у этого нового видения - напоминания о том событии - черные провалы вместо глаз? Они были прямой противоположностью тем, первым, которые я называл огненными глазами. А это были глаза пустоты, внушающей почтительный ужас. Они обещали тому, на кого были устремлены, судьбу, столь чудовищную и мрачную, что нельзя было глядеть в них без содрогания.

У меня не осталось сомнения, что это было грозное привидение. И его проекция выдавала присутствие в моем мозгу - в моей святыне - чего-то враждебного, угрожающего и опасного. Что-то гнездилось во мне и желало мне зла, и вот теперь оно силилось освободиться от меня, взглянуть на меня - не для того, чтобы просто посмотреть, увидеть, как я выгляжу, но для того, чтобы, устремив свой взгляд, потрясти жертву.

Во мне крепло убеждение, что чудовищный посланник зовет меня - только то был не крик о помощи, который я слышал во время моего первого контакта с богами и демонами Асгарда, но приказ. Медуза не могла быть просителем, слишком уж суров был ее лик.

Я назвал ее Медузой - для нее я и не мог бы придумать другого имени. К тому же взгляд Горгоны - это чувствовалось - вызывал меня на поединок разумов, в ходе которого я мог впасть в оцепенение.

Я обливался потом, пытаясь противостоять этим глазам, я стискивал зубы, изображая решимость, способную противостоять их воздействию. Я не хотел, чтобы мной владели, я отказывался мириться с чьим-то присутствием в закоулках моего сознания.

- Черт бы тебя побрал, - пробормотал я, надеясь уязвить видение звуком. Оставь меня в покое!

Но звук не принес ему вреда, и тут я понял, что оно становится отчетливее. Я видел глаза, вырисовывающиеся на мордах змей, растущих на голове вместо волос, я видел, как мелькали их раздвоенные языки, высовываясь из недавно появившихся пастей... Я видел линию скулы явственно, четко и знал, что эта линия позаимствована у Сюзармы Лир, но у этого лица не было глаз и волос Сюзармы...