Приблизившись к веселой компашке, Ката кашлянула.

Никто из выпивох даже и не думал посмотреть в ее сторону. Пришлось подойти к ним почти вплотную.

Тронув высокого дядьку за локоть, Катка несмело затараторила:

– Простите, вы местный?

Мужик закивал:

– Двадцать лет здесь живу. А че?

– В курсе, что три дня назад неподалеку от салона красоты обнаружили труп женщины?

– Угу.

– Мы все в курсе, – лениво бросил мужик в полинялой дубленке.

– Вы случайно ее не знали?

– Кого?

– Покойную?

– Ну ты даешь, мы, по-твоему, кто?

– Кто?

– Да уж не бомжи, у каждого квартирка собственная имеется!

– И семьи, – вставил низенький крепыш.

– А та баба бомжевала.

– Значит, вы все-таки ее знали?

– Говорят тебе русским языком – нет.

– Тогда почему решили, что она бомж?

Мужики переглянулись.

– Ты че, нас на понты берешь? Из ментовки, что ли?

– Нет.

– Тогда вали отсюда.

– Неужели вам трудно ответить?

– Мы заняты.

Крепыш достал из-за пазухи начатую бутылку сорокаградусной и, сделав из горлышка два глотка, икнул.

– Точно, заняты, а ты нас отвлекаешь.

Катарина сжала кулаки.

– Ладно, не хотите по-хорошему, будем разговаривать по-плохому. Я действительно из милиции! Расследую убийство Евы Германовой. Так что решайте: либо вы говорите со мной здесь, либо немедленно проедем в отделение.

– Из ментовки, говоришь? А документик у тебя есть?

– Конечно.

– Покаж!

– Он… кхм… я его оставила в столе.

Мужички заржали:

– Ха-ха-ха…

– Нашла дураков!

– Да ты на себя посмотри, какой из тебя мент?

– Профурсетка!

– Топай подобру-поздорову.

Отойдя от пьяниц, Катарина вынуждена была признать собственное поражение.

– Эй, тетка, дай сто рубликов, – послышалось сзади.