Полагая, что обратились не к ней, Копейкина даже не соизволила обернуться.

– Тетка, – повторил детский голосок, – дай сотенку.

Двинувшись к «Фиату», Ката почувствовала, как кто-то потянул ее за рукав.

– Ну чего, вам жалко? – проныл перепачканный мазутом парнишка лет десяти. – Вы вон какая богатая, а мне кушать хочется!

Катарина остановилась. Выходит, теткой обозвали именно ее.

– Ты кто?

– Мишка.

– А где твои родители?

– Нету их. Мамашка в тюрьме сидит, а папки у меня отродясь не было.

– И с кем ты живешь?

Мальчуган махнул рукой.

– Нас много, всех не перечислишь. Но в основном я с Толиком и Саньком кантуюсь. Они мои лучшие друганы. Теть, ну дай денежку! Хотя бы полтинничек. Есть охота. Со вчерашнего дня, кроме лаврушки, ничего не жевал.

Катарина протянула парню деньги!

– Бери.

– А еще можешь дать?

– На еду тебе хватит.

– А за информацию?

– Что?

В лукавых глазах паренька заблестел озорной огонек.

– Я слышал, как ты с алканами о Надьке разговаривала. Если дашь еще две сотенки, отведу тебя к нашим. Ирка с Надькой общалась.

– Подожди, кто такая Надька?

– Та тетка, которую убили.

– Ты что-то путаешь, ее звали Евой.

– Не-е, – протянул пацан, – это вы путаете. Убили Надьку, я это хорошо знаю.

Катарина полезла в кошелек.

– Держи. Говори, где Ирка?

– Да вы не бойтесь, я не обману, раз обещал, значит, сделаю. Айда за мной!

Катарина шла за повеселевшим Мишкой минут пятнадцать. Позади остались жилые дома, впереди мелькала стройка, а чуть дальше расположился заснеженный пустырь.

– Куда ты меня ведешь?

– Так к нашим.

– Но там же поле.

– Верно. Мы там живем.

– Прямо в поле?

– Зачем в поле? Под ним.

Ожидая, что Мишка вот-вот даст деру, Копейкина на всякий пожарный взяла его за руку.

– Эй, вы чего? Отпустите! Если парни увидят, они меня засмеют.