Напитываясь энергией, Игорь напрягся и с рваным треском, дергаясь, с грохотом в голове, со слепящими вспышками света в глазах, пророс нервами от мозга в большой палец левой руки. Не обращая внимания на острую и жгучую боль, он стал пробивать каналы к остальным пальцам, затем к мышцам самой руки. Он взмок, как мышь, когда с трудом прорвался к правой руке и к ногам. Все мышцы его тела дрожали мелкой нервной дрожью, от которой было очень щекотно. Он до того обессилел, что не мог пошевелиться.
Дыхание стало шумным и прерывистым. Отец стоял посреди зала, сжав побелевшие кулаки, но, как будто зная, что происходит, не мешал ему.
Отдышавшись и немного придя в себя, Игорь попытался осторожно пошевелить пальцами на левой руке, со страхом ожидая результата. Ему пришлось приложить громадное усилие, чтобы сдвинуть пальцы с места. И они зашевелились так, как ему хотелось, без дрожи, при этом возникли очень странные, незнакомые ощущения. Было трудно, но интересно. Чем дольше он двигал пальцами, тем было легче ими управлять.
Он пошевелил рукой и сумел несколько раз согнуть ее в локте. С усилием поднял руку, будто нагруженную гирей, и содрал шлем с головы.
– Так, так! – услышал он победный голос Анатолия Евгеньевича. – Старого воробья вокруг пальца, значит?..
Отец Игоря быстро пошел наперерез ученому.
– Спокойно! Спокойно, Игорь Игоревич! – остановил его Анатолий Евгеньевич, подняв ладонь. – Я не такой кровожадный, как вы думаете.
Отец набычился и встал неподалеку.
– Что скажем, молодой человек? – елейным голосом спросил он у Игоря.
Игорь молчал, собираясь с силами. Подумав, сказал:
– Для вас наука важнее человека.
– Постой, постой! Значит, по-твоему, я – садист?! Это я?! Я, кто решил помочь тебе!..
– Минутку, Анатолий! – вмешался отец. – Дело не в твоей щедрости. Ты полностью отдался проблеме. У тебя сумасшедшее желание узнать о церебралке все, и ради этого ты готов разрезать на куски и растворить по пробиркам любого, годного для опытов. Средства для тебя закрыли цель. Тебе уже безразличны сотни и тысячи жизней больных. Проблема болезни для тебя стала главнее их судеб и жизней. Ты даже не заметил, как изменился.