– Прекрати! – останавливал ее отец.

Через некоторое время она находила еще какой-нибудь вариант:

– Очевидно, Земля самый проклятый изо всех миров! – начинала она распаляться. – Мужчины не имеют у нас ни грамма логики: не может догадаться, что дома нет хлеба, не может купить его по дороге! Очевидно, медики правы – у мужчин работает всего одно полушарие мозга, в отличие от женщин. А здесь мотаешься, как угорелая: то работа, то хозяйство!..

– То тайные вечери с эзотериками, – добавлял отец.

– Ну, это тебя не касается! Это дому не мешает.

– Но и не помогает.

– Если ты этого не понимаешь, то это не твоя вина, а твоя беда! – гордо заключала мама и уходила из зала.

– Мысль чужая, но мудрая, – говорил отец ей вслед.

Игорь наклонял голову, непроизвольно дергался и, коверкая слова, интересовался у отца:

– Это она из-за моей болезни?

– Да, сынок, – отвечал отец.

– Ты же говорил, что в жизни каждый хоть раз болеет, а потом выздоравливает. Значит, и я могу выздороветь?

– Если очень захочешь, Игорек.

– Я очень хочу!

– Значит, выздоровеешь, – вздыхал отец и грустно улыбался.

В последнее время такие разговоры перестали нравиться Игорю, потому что он никак не выздоравливал. Видел Игорь хорошо, иногда проскакивали какие-то разноцветные вспышки в глазах или в голове, но они особенно не мешали. Слышал он хуже, потому что в голове часто что-то падало с грохотом, или с диким звоном лопалась тугая струна. Бывало, что в такие моменты мать говорила ему о чем-нибудь, а он не слышал. Мама нервничала, упрекала его, что он не хочет ее слушать, что он невнимательный. А он не мог ей объяснить, что творилось у него в голове. От этого ему было тяжело.

Родители часто смотрели телевизор и слушали бормотание его динамиков, которое Игорь не понимал. Он не видел на экране ничего, кроме разноцветных мелькающих пятен. А бормотания ему хватало и своего, которое раздавалось в голове, еще громче и шумнее, чем от телевизора или от радио.