- Да, - нетерпеливо сказал премьер. - И сейчас, когда с этих людей сняты подозрения...

- Подозрения должны лечь на истинного виновника, - сказал Бутлер.

- Что ты хочешь сказать? - нахмурился премьер, а четверо гостей недоуменно переглянулись.

- Видите ли, - продолжал Бутлер, обращаясь ко всем присутствующим, когда в моем сознании объединились эти два факта - о том, что Кацор готовил кофе для тебя, господин Садэ, и о том, что цианид не разбирает сортов, - я понял, насколько ошибался...

- В чем? - спросил министр Полански.

- Очень хотелось спать, но я заставил себя проснуться и сел к компьютеру. Через минуту я знал, кто убийца.

Пять пар глаз смотрели на комиссара, пять человек поставили на стол свои чашечки.

- Ты хочешь сказать... - неуверенно проговорил Полански.

- Я задал компьютеру вопрос, - комиссар говорил, не глядя на собеседников, - не могло ли убийство произойти значительно раньше. Меня ведь все время мучило это противоречие: в тот день у гостей Шая не было возможности его отравить, а во время предыдущих встреч была масса возможностей, но не было причины.

- Не понимаю, - заявил Кудрин. - Что значит - значительно раньше? Шай был жив, когда мы...

- Нет, - покачал головой комиссар. - Фактически он был уже мертв.

- Что за бред! - воскликнул Астлунг.

- Ты тоже считаешь это бредом, господин Садэ? - повернулся к премьеру Бутлер. - Я имею в виду биконол Штайлера...

- Я... - начал премьер. Он смотрел в глаза комиссару, ладони его, лежавшие на столе, нервно подрагивали. Бутлер молчал. Молчали и остальные, ровно ничего не понимая в этой дуэли взглядов.

- Ты ничего не сможешь доказать, - сказал наконец премьер.

- Не смогу, - немедленно согласился Бутлер и облегченно вздохнул. Единственное, чего я бы хотел здесь и сейчас - услышать, что ты, господин Садэ, согласен с моей версией. Эти господа будут свидетелями, с меня этого достаточно.