— Думаешь, напугал?! — рявкнул Ланс и, преодолевая гадливость, оттолкнул Хэлла изо всех сил. — Гнилье трухлявое!

Очевидно, Хэлл был сильнее Ланса при жизни, но сейчас его тело оказалось неожиданно легким, словно высохло изнутри. Хэлл влетел в Дина спиной — Дин, еле удержав равновесие, тут же сцепил руки у него на груди, удерживая его на месте.:

— Ты, сопляк! — выкрикнул Хэлл, выдираясь из рук своего полумертвого дружка, то ли смеясь, то ли рыдая. — Да ты быстрее меня сгниешь, идиот! Я говорю — сегодня все цветет, ты, удобрение убогое! Тебе что, на хлебушек не хватает? На, жри и убирайся!

Он зарылся пальцами в черную плоть на скуле и, выдернув из нее длинного белого червя, протянул извивающуюся мерзость Лансу:

— Поклюй, ты, ангел!

Ланс сплюнул и пошел прочь. Страх исчез под волной злости и презрения. В гетто бы вас. Или в интернат. Догнить — и в печку! Правильно делали в средние века: чума? В костер! Сумасшедшие зомби…

Хэлл хохотал и всхлипывал, Дин говорил ему что-то вполголоса — и вдруг крикнул Лансу вдогонку:

— Иди домой! Слышишь?!

Да вот еще, подумал Ланс, даже не оглянувшись. Он чувствовал себя победителем, невероятно храбрым и сильным. И ваша ночь — лабуда, и ваши сумерки — лабуда. А найду Лису — за шкирку ее притащу домой… не к себе, конечно — зачем маму пугать, а к ней домой. Пусть ее родители зовут батюшку, чтобы ее в монастырь отправили… все это отмаливать… лет на пять. А там посмотрим.

Смелое, вызывающе красивое лицо Лисы, с яркими глазами, с бархатным румянцем вспомнилось удивительно ясно. Наверное, обрадуется, подумал Ланс. Или наоборот, будет плакать, умолять, что-то доказывать… А, все равно.

Может, потом женюсь на ней, подумал Ланс не без самодовольства. Кому она нужна, проклятая! А я… я ей настоящий товарищ. Я ей все прощу. Я…