Ну, о том, что касалось моих поисков, я и сам не смог бы сказать точно. Я действительно намеревался найти зацепку, какой-то скрытый намек, может быть, одно-единственное слово, которому я раньше не придавал значения.

— Мэри, вы не понимаете, — пробормотал я.

— Вы так считаете? — раздраженно спросила она. — Судя по всему, вы думаете, что у меня в груди не сердце, а камень. Да за кого вы меня принимаете? Я что, слепа или бездушна? Вы вернулись две недели назад, и в то же время исчезли Говард и Рольф. Чем бы это ни было обусловлено, вы вините во всем этом только себя.

Я ничего не ответил на ее выпад. Лгать Мэри было просто смешно. Но она знала лишь часть правды. Она не знала ни о ВЕЛИКИХ ДРЕВНИХ, ни об ужасном наследии, которое мой отец оставил мне помимо нескольких миллионов фунтов стерлингов и белой пряди в волосах. Ну и хорошо, что она этого не знала. До сего момента каждый — почти каждый, — узнавший об этой части моего наследства, так или иначе навредил себе, а то и ушел из жизни.

Конечно же, событие двухнедельной давности, на которое намекала Мэри, доказывало, что подобное утверждение не имело законной силы, так что леди Одри Макферсон даже сумела извлечь из этой информации определенную выгоду. Но все происшедшее с чудовищной ясностью показало, насколько опасными оставались ВЕЛИКИЕ ДРЕВНИЕ и как легко можно было разбудить их ужасную силу. Стена, отделявшая мир, который большинство людей считали реальностью, от мира безумия и кошмаров, была тонкой и в последнее время начала покрываться трещинами. Я должен был что-то сделать. Но неприятности этим не исчерпывались: мой друг Говард Лавкрафт и его слуга Рольф исчезли. С той ночи, когда нам удалось предотвратить пробуждение Шуб-Ниггурата, я не получал от них никаких вестей.