— Мне очень жаль, — тихо произнес я.

— Все в порядке, Роберт, — отмахнулась Мэри. — Вы правы. Возможно, мне не следует вмешиваться в то, что меня не касается.

Ее слова обожгли меня, как раскаленные стрелы. Я сделал этой хорошей женщине больно. Очень больно. Но разве я хотел этого?

— Как там вообще дела у вашей дочери? — осведомился я после паузы.

Мэри попыталась улыбнуться, но ее улыбка была натянутой.

— Хорошо, — ответила она. — Похоже, ей нравится жизнь в интернате. На прошлой неделе я получила от нее письмо.

При этих словах взгляд женщины застыл. Не знаю, что она видела в тот момент, но точно не меня. Внезапно Мэри встала и принялась торопливо составлять чашки и кофейник на поднос.

Я схватил ее за руку.

— Мне очень жаль, Мэри, — стараясь говорить как можно мягче, сказал я. — Простите меня.

Я ожидал, что она отдернет руку, но женщина не сделала этого. Сжав мои пальцы и одарив меня теплой улыбкой, Мэри произнесла:

— Все в порядке, Роберт. Мы оба сейчас нервничаем. Вы ведь знаете, что мне тоже нравился Говард. — Она снова поставила поднос на стол и взглянула на меня. — Что сказал инспектор Коэн?

— Ничего, что могло бы нам помочь, — пробормотал я. — Они нашли его брата и большинство этих мелких сошек. Вот только от Говарда и Рольфа не осталось и следа. Но полиция продолжает поиски.

Мэри хотела что-то возразить, однако в этот момент послышался звон дверного колокольчика, и я вздрогнул, как от удара. В последние дни я бурно реагировал на все неожиданное. Похоже, мои нервы и вправду поистрепались.