— Кто бы это мог быть? — удивилась Мэри. — В такое время? Сейчас нет и пяти.

Я пожал плечами и пошел к двери, на ходу поправляя пиджак, хотя, признаться, не снимал его уже четыре дня и время от времени засыпал в нем на пару часов, так что подобные меры были бессмысленны.

Когда я спустился в коридор, к двери уже подошел Чарльз, который заменил нашего бывшего мажордома Генри. Дневной свет слепил мои воспаленные глаза, и, когда Чарльз открыл дверь, я сумел разглядеть лишь смутные очертания моего раннего посетителя. Впрочем, я узнал его в тот самый момент, когда он поднял шляпу, приветствуя Чарльза. Я никогда в жизни не забуду его голос, ведь именно с визита этого человека начался весь этот кошмар. Резко остановившись, я уставился на коренастого мужчину в потрепанном сером пальто.

— Баннерманн!

Бывший капитан «Туманной леди» кивнул и, сняв шляпу, прошел мимо Чарльза в дом. Когда он приблизился ко мне, я не мог не заметить, что по прошествии тех двух лет, которые минули со времени нашей последней встречи, этот человек очень изменился. Сейчас капитан выглядел не таким крепким, как прежде. Он казался бледным и осунувшимся, но, возможно, это объяснялось ранним часом или бессонной ночью. Кроме того, он похудел и на его лице появились похожие на шрамы глубокие морщины, которых я раньше не замечал. В его взгляде таились немой упрек и давно засевшая в душе боль.

В какой-то момент я понял, что все еще стою, бесцеремонно рассматривая капитана, и, заставив себя сдвинуться с места, улыбнулся и протянул ему руку. Кожа Баннерманна была холодной и липкой, как у больного человека.

— Баннерманн! — повторил я. — Капитан Баннерманн, как я рад видеть вас вновь! Какими ветрами вас занесло в Лондон?

Баннерманн посмотрел мне в глаза, и, натолкнувшись на его взгляд, я вздрогнул. Это был взгляд отчаявшегося человека.

— Мне нужна ваша помощь, Крейвен, — ответил он.

Труман опустил подзорную трубу и сложил ее, не отводя глаз от моря. Шторм, изматывавший маленький патрульный корабль последние два дня и три ночи, с первыми лучами солнца сменился хоть и на резкий, но уже неопасный ветер. Серые пенящиеся волны, с которыми «Серебряной стреле» пришлось бороться в течение прошедших шестидесяти часов, улеглись, и теперь море казалось спокойным.