Некоторое время он глядел на Рольфа, затем сунул руку в карман своей шелковой жилетки, достал спички, черную бразильскую сигару, а вместе с ними вытащил лист бумаги, который явно уже несколько раз сворачивали и разворачивали. Говард подумал, что он читал это письмо раз пятьдесят, не меньше, хотя и получил его всего несколько часов назад. Нельзя сказать, что бесконечные прочтения что-то изменили — его содержание по-прежнему вызывало у Говарда смешанное чувство изумления и ужаса. И это чувство, вероятно, никуда бы не делось, даже если бы Говард прочитал письмо в пятисотый раз.

Ну почему сейчас, когда прошло столько времени? И почему именно здесь? Автор этих строк, приезжая сюда, шел на невероятный риск.

Отогнав от себя эту мысль, Говард развернул лист бумаги и, несмотря на то что уже знал это письмо наизусть, перечитал его в пятьдесят первый раз. Мелким резким почерком было написано:

«Дорогой друг!

Ты, вероятно, удивишься, получив от меня нежданную весточку по прошествии столь долгого времени. К сожалению, сейчас у меня нет возможности предоставить тебе все необходимые объяснения, однако в память о нашей старой дружбе я хочу попросить тебя незамедлительно со мной встретиться. Речь идет о судьбе нашего общего друга, что, несомненно, беспокоит нас обоих.

Не соблаговолишь ли ты встретиться со мной сегодня вечером? Если ты согласен, то я предлагаю устроить нашу встречу в полночь на Третьей улице, на нашем обычном месте. Все необходимые приготовления уже сделаны.

Лондон, год Божий 1885, 12 сентября».

Н.»

Говард не мог теперь остановиться и перечитывал письмо вновь и вновь. Любому другому эти строки показались бы совершенно обычными, и сторонний читатель, возможно, разве что немного удивился бы высокопарному стилю автора письма. Однако все эти непривычные витиеватые обороты были не случайны, поскольку текст составлялся согласно определенному коду, о котором знали лишь два человека, а именно Говард и автор письма.