x 6 x
Эгин относился к тем людям, которые сперва съедают тушеную морковь, а уж потом - кусок жареного мяса, хотя морковь у них вызывает умеренное отвращение, а мясо - вожделенное слюноотделение. Эгин догадывался, где следует искать самое интересное, и все-таки продолжал разбираться с разной безобидной ерундой, тешась предвкушением досмотра навесного шкафа над койкой и сундучка под койкой.
Лучшее из личного оружия Арда осталось при трупе и сейчас вкупе с его одеждой досматривается какими-то другими поддельными чиновниками Морского Дома в городском Чертоге Усопших. Или поддельными писарями из Чертога Усопших - это не его, Эгина, дело.
В угрюмой утробе тумбы, где водился средних размеров и большой мерзости паук (его что, этот Ард, нарочно лелеял?), обнаружилась пара чуть заржавленных абордажных топориков. Больше оружия в каюте не было. Немного для "лосося", но, в принципе, понять можно - остальное они получают перед выходом в море из своих арсеналов. Включая и тяжелые доспехи.
Эгин ковырнул ногтем ржавчину на топоре. Засохшая кровь. Действительно, с чего бы ржаветь хорошей оружейной стали? Любой офицер любит свое оружие. Эгин вот, например, очень любил. Но он никогда не забывал стереть кровь. А Ард забыл. Или не захотел. Топоры, проигнорированные Зраком Истины, отправились к гвоздям. Раздавленный при попытке к бегству паук - к праотцам.
В тумбочке еще сыскался светильник и Эгин, немного поколебавшись, зажег его и выставил на тумбочку. Масла в светильнике было мало, но на ближайший час хватало с лихвой. А Эгину больше было и не нужно.
"Ладно. Хватит. Морковкой я сыт. Хочу мяса", - подумал Эгин, которому действительно очень захотелось запустить зубы в сочную плоть убиенного тельца.