Вечер удался!

Не успел я выключить телевизор, а в дверь уже затарабанили, причем, кажется, ногами.

Отворив, я узрел на пороге сверкающего лучезарной улыбкой Карла Давидовича Мусорщика собственной персоной. В левой руке он держал "за горло" пакет, в котором что- то мелодично позвякивало, правой же безжалостно сбивал с норковой шапки снег на мой коврик.

- Россия! Чемпион! Мира! - смакуя каждое слово, словно малиновый леденец, воскликнул Мусорщик, стирая с раскрасневшегося лица снежинки.

В мутном свете низковаттной лампочки где- то в области лифта, Мусор был похож на Деда Мороза, только что хорошенько попарившегося в баньке. Даже борода имелась. Я и мой закадычный друг Сева все пытались оказать на Мусорщика влияние и заставить его сбрить это жалкое напоминание о небритых подмышках, но Карл Давидович (на что упорнейшая личность) на наши уговоры не поддавался и, по слухам, по утрам проводил перед зеркалом целый час, поглаживая, подбривая, расчесывая и еще бог весть что делая со своей ненаглядной бороденкой. Еще был красный пухлый нос и красные же потрескавшиеся на морозе губы.

- У меня звонок есть, - заметил я.

- Звонок? - Мусорщик подслеповато сощурился, - Давненько, знаете ли. Раньше, бывало, до тебя и не достучишься, а теперь, вишь, звонок!.. Витек, а зачем звонить? Ты же и так открыл! - и, перешагнув через порог, он заключил меня в крепкие объятия.

Тут стоит упомянуть о том, что по своему телосложению, Мусорщик был едва ли не вдвое толще меня, хоть и на голову ниже. В узких кругах моих знакомых бродили небылицы, что вот уже второй год Мусор занимается бодибилдингом, выжимает пятидесятикилограммовую гирю без отдышки и даже один раз ездил на какой- то чемпионат. Хотя мышц у него особо не наблюдалось, все же, его мертвая хватка заставила мои бедные косточки изрядно потрещать. Затем Мусор разжал руки и, не разуваясь, протопал на кухню.