Я захлопнул дверь и поспешил за ним. На кухонном столе уже отражали таинственный свет две бутылки портвейна "Здравица". Спина Мусорщика выглядывала между распахнутой дверцей холодильника и батареей.

- Даже супа нет? - раздалось через мгновение. Мусор, как и всякий представитель общества милых толстячков, кому за тридцать, любил плотно покушать. Причем на халяву.

- Есть соленые огурцы, там, за кастрюлькой, - обнадежил я, - и кое- что в зале, из закуски.

- Копченая рыба и сухарики?

- Имеется.

- Ты не так безнадежен, как кажешься, Виктор! - Мусор переставил из холодильника на стол банку соленых огурцов с пластмассовой крышкой, поковырялся в холодильнике еще с минуту и выпрямился.

От его пальто и сырой шапки медленно поднимался к потолку сероватый пар.

- Холодно на улице, - сообщил Мусор, - зима, знаете ли. А я, сдуру, как игра закончилась, одел первое, что под руку подвернулось, и к тебе дунул. Во, видел?

Он распахнул пальто. Скудность одежды впечатляла. Тонкие трико, обтягивающие пухлые ноги, и вязаный, наверное, еще Мусорщиковой прабабушкой, свитер. Что говорить об узких галошах на босу ногу?

- Мда. А голову ты не забыл дома?

- С такой игрой все забыть можно! - философски заметил Мусор, роясь в столе на предмет открывалки, - как играли, а?! Как играли!

В этом смысле я его понимал. Ничто так не теребило наши с Мусорщиком разумы и сердца, как футбол. Самое интересное, что любителем футбола до недавнего времени меня можно было считать с очень большой натяжкой. Месяца три тому назад из списка отечественных футбольных клубов я мог назвать разве что "Спартак" и "Динамо", да и то искренне считал, что второй клуб приехала к нам из далекой Украины, после того, как распался Союз. Я в упор не понимал, для чего нужно стоять под проливным дождем или в сорокаградусную жару и наблюдать за толпой людей, носящихся по полю за одним единственным мячиком. Собственно, по телевизору футбол я тоже не очень смотрел.