На пороге стоял и клацал зубами от холода Сева. Как всегда, он не удосужился надеть что- то, что спасло бы его холода, и напялил два свитера и летнюю болоньевую куртку, забыв ее застегнуть. В результате, грудь его покрылась густыми хлопьями снега. На Севиной же макушке плотно сидел древний, как мир, трехцветный "петух", с коим Сева не расставался никогда и ни при каких обстоятельствах.

- Х- холодно там, - сообщил он, - я войду?

- Россия в финале чемпионата мира, - гордо сказал я, отодвигаясь.

- Ол- лэй, - шумно выдохнул Сева и, следуя сегодняшней традиции ни в коем случае не разуваться, прошел на кухню.

До меня донесся удивленный возглас. Проследовав за Севой, я узрел оного вкупе с Мусором, оживленно трясущих друг друга за руки.

- Не ожидал, - говорил Мусор, умудряясь свободной рукой разливать по трем (!!) стаканам портвейн, - ты ж, Сева, не болельщик, чего пришел? Откуда взялся?

- Ин- нтуиц- ция, - Сева, как обычно, попытался взять сложное слово с налета, но не одолел и в результате зациклился на последнем слоге до тех пор, пока ему не протянули стакан.

Сева немного заикается, особенно когда начинает волноваться или перепьет горячительных напитков. Он помешан на фантастике едва ли не так же сильно, как Мусор, и уж наверняка гораздо сильнее, чем я, а еще от него постоянно несет чесноком, но я считаю, что это все мелочи, не способные разрушить настоящую мужскую дружбу, которая, к тому же, скреплена общими идеями, погонями за отрубленной головой и борьбой со злобным демоном Цеденбалом.

А разве я не рассказывал? Было дело, как раз год назад. В ту зиму Мусорщик, окрыленный очередной безумной фантасмогоричной идеей, решил выследить и поймать инопланетянина, для чего ему понадобились мы с Севой, опытный образец в лице Павла Павловича Чуварова и один большой топор.