- Хорошо я ему ответил? - Командор сделал гордую мину.

- Шедевр дипломатии! Образец маккиавелизма! - шумно хвалили мы его.

- Интересно, что решит Совет, когда проанализирует все слово за словом...

- Думаешь он все записал? - спросил я.

- Я видел микрофон на шее, под одеждой.

- Хорошо сказал, Командор: "на неопределенной время". Может до завтра, а может и через неделю...

- Он тоже не сказал ничего конкретного, почему я должен был говорить однозначно? Хотя, этот старичок явно только посыльный, кукла... Видимо, старики здесь в авторитете. Не думаю, чтобы такие как он несли на своих плечах этот странный мир.

Когда мы расходились, я взял Командора под руку и отвел в свою комнату. Там я показал ему записку, полученную от конспиратора. Он несколько раз внимательно прочитал ее, словно сравнивая ее содержание с услышанным несколько минут назад.

- Да... - пробормотал он, возвращая текст. - Похоже, что наши потомки и их предки слегка набедокурили... Начали ковыряться в хромосомах своих родичей и получилось что-то нехорошее. Неизвестно, что именно... Сколько в том, что нам рассказали, правды, сколько невежества, и сколько сознательного обмана...

Я почувствовал, что момент созрел. Теперь, когда мы внешне подчинились Совету, можно было попробовать... В том, что подчинение должно быть только внешним, я, зная нашего шефа, был убежден.

- Надо проверить, Командор. Разрешите выбраться отсюда. Я справлюсь.

- Рановато... - сказал он в пространство.

Два слова и все ясно. Я всегда ценил Командора за его лаконичность. В целом, он не против моего предложения.

- А когда?

- Когда представишь реальный план. Без изъянов и лишнего риска. Помни, это единственный шанс. Поймают одного - другим не выйти.

- Ясно. Предлагаю посвятить во все Бена. Помнишь, Командор, наш побег из Лабиринта? В таких делах Бен незаменим.