— Так точно, — в два одиноких голоса ответила вся группа.

— Хорошо, будем считать что поняли, — усмехнулся Ефимов, а группник слегка обиженно буркнул:

— Ну, это я бы завтра довёл, — и поправив на плече автомат, — разойдись! В колонну по три становись, — ходить боевым порядком ему, похоже, уже сегодня надоело. — Равняйсь, смирно, вольно. В казарму шагом марш, — и уже вдогон: — Оружие выложить на проходе. После ужина чистка и отбой. Завтра у нас ожидаются ночные занятия, поэтому советую не ходить из угла в угол, а приводить оружие в порядок. Кто почистил — тот отбился.

Прапорщик усмехнулся: молодежь — можно подумать, кто-то из них сегодня задумывается над тем что будет завтра?!

Всё же отбой произвели вовремя. Офицеры ушли, а Ефимов, назначенный на сегодня ответственным, остался в модуле для личного состава. Модуль — казарма по внешнему виду, а может быть даже и по внутреннему содержанию ничем не отличался от тех в изобилии разбросанных по всему Афгану щитовых строений, которые были сооружены военными строителями в большинстве советских гарнизонов. Но там было теплее. Здесь же царила настоящая морозная зима. Идущие вдоль стен трубы едва теплели, а развешанные на них носки, варежки, маскхалаты, приткнутые к стене валенки, и вовсе не давали этим тепловым крохам выбраться наружу. Одним словом, в казарме стоял холод. Пять-шесть градусов тепла едва ли можно было назвать температурой, располагающей к приятным сновидениям, тем не менее вскоре всё погрузилось в сон. Измотанные за день молодые организмы требовали отдыха. Сергей прошёлся вдоль рядов, тщательно подсчитывая количество лежавших в кроватях военнослужащих и облегчённо вздохнул. Все были на месте. Кивнув ходившему рядом с ним дежурному, он, не раздумывая, направился к рядам коек комендантского взвода, где специально для него было отведено одно спальное место — солдатская пружинная кровать, застеленная белыми простынями и накрытая синим армейским одеялом.