Сборы были быстрыми: ночью, поднятые по тревоге, (вывод планировался двумя днями позже), собирались в спешке. В суете никто и не подумал озаботиться завтраком. Да и из продуктов с собой ничего не взяли. А зачем, если Родина встретит и накормит сытным, праздничным обедом?! Увы и ах, ожиданиям было не суждено сбыться. После пересечения государственной границы вместо подготовленных военных городков колонну направили в «отстойник» — небольшую окружённую валом площадку посреди пустоши. Естественно, что ни о каком питании не шло и речи. Напряжёнка получилась даже с водой. Уже поздней ночью батальонные разведчики невесть каким образом раздобыли пару буханок хлеба и по-братски поделились с «товарищем прапорщиком». Сто пятьдесят «блокадных грамм» пришлись как нельзя кстати. Но настроение продолжало катиться вниз. В надежде на сытное утро Ефимов поудобнее угнездился на сидушке в кабине «Урала» и под чавканье доедающего свою пайку водителя уснул.

Утро оказалось не более радостным, чем вечер. Вышедший «освежиться» Ефимов окинул молодецким взглядом периметр отстойника. Чувствовалось, что всю ночь в колонне кипела работа: вокруг в изобилии были разбросаны впопыхах забытые в чревах боевых машин боеприпасы. Чего тут только не было: от АКашных 5,45 миллиметровых патронов до миномётных мин и танковых снарядов! Прапорщик некоторое время постоял, глядя на расстилающуюся за бруствером бесплодную пустыню, тяжело вздохнул, и со словами:- «Вот она, Родина, мать твоя!»- вернулся в сутолоку просыпающейся колонны.

— Товарищ прапорщик! — запыхавшийся Стёпшин, боец батальонного разведывательного взвода, вынырнул из-за корпуса МТ-ЛБешки, — Вас к заместителю командира полка.

— Понял, — лениво процедил прапорщик и неторопливо зашагал вслед за убежавшим посыльным. Всю дорогу Ефимов гадал, зачем он мог понадобиться вездесущему подполковнику Михееву. Но так и не пришёл к приемлемому решению. И действительно, зачем? Разноса он не ждал. Их пути пару раз пересекались в боевой обстановке, и замкомандира относился к Ефимову поистине с отеческой добротой и подлинным уважением. Тем более было непонятно, зачем он ему понадобился, да ещё в такую рань…