А Ефимов изнывал в ожидании. Совесть и возможно что-то ещё никак не давали ему покоя, а в груди всё больше и больше нарастала боль предстоявшего расставания.

Побывав в райцентре и, в очередной раз посетив военкомат, Сергей возвращался к себе в деревню. Он не спешил. Небо было затянуто тучами, мела лёгкая поземка, снежок, редкими хлопьями падавший с небес, сметался с лобового стекла лениво ползающими по нему дворниками. А на душе стояла еще более беспросветная хмарь. Проезжая село, в котором жил его друг Геннадий Дворянинов, Ефимов почти автоматически сбавил скорость и крутанул руль вправо — на сердце было пакостно и требовалось поговорить, раскрыть душу, переложить хоть малую часть носимой в груди боли на дружеские плечи. Сомнений в том, что здесь его по- доброму встретят и поймут, у него не было.

Геннадия он увидел ещё на подъезде, тот стоял во дворе и широкой лопатой пытался отгрести от гаражных дверей беспрестанно наметаемый туда снег. Но тщетно.

Плавно притормозив, Сергей помахал рукой, прокатил чуть дальше, развернулся в проулке и, выехав из него, остановился напротив калитки, ведущей во двор особняка Дворяниновых.

— Привет, Геннадий! — выбравшись из машины, Сергей хлопнул дверцей и даже не озаботившись её закрыванием на ключ двинулся в сторону довольно улыбающегося Геннадия.

— Привет, привет, — улыбка на лице Дворянинова стала ещё шире, — пошли в дом, — Геннадий кивнул в направлении своего недавно построенного жилища.

— Нет, Ген не пойду.

— Давай тогда хотя бы в гараж зайдём. От ветра спрячемся. Лясы пару минут поточим.

— Собственно, я для этого и заехал, — безропотно согласился Сергей и они потопали в направлении гаража.

— Ген, — Ефимов решил, что не стоит тянуть кота за хвост, — я наверное в Чечню уеду.