- И ты его не зарубил? - удивился Ширкух.

- В любом случае он посол, - развел руками султан, - а потом, это убийство все равно обернулось бы против нас. Или тебя, дорогой брат, или тебя, возлюбленный сын, рано или поздно настиг бы их кинжал.

- Даже в лагере, полном наших мерхасов? - не поверил отцу Саладин.

Тот, кряхтя, с помощью подоспевших слуг сменил позу.

- Я уже говорил, что в руках у них не только кинжалы, но и страх, а он разит быстрее острия. К тому же они имеют многочисленных союзников, которые не обязательно носят белые кафтаны с красными поясами. Каждый тайный исмаилит является их пособником. Я не поручусь даже за то, что среди моих ближайших слуг нет их скрытых союзников. Поэтому, сын мой, не обнаруживай своих намерений ни перед кем, сколь бы высоко он не стоял, и как бы ни были велики его заслуги в прошлом. Даже мой верный Камильбек остается в неведении относительно моих самых тайных замыслов. То же самое я посоветовал бы тебе относительно твоего лекаря.

- Маймонида?

- Именно.

- Это было бы слишком, отец.

- Ничего не слишком в мире измены и в мире зла, и все недостаточно в мире добра. Когда-нибудь они будут поражены наподобие ядовитых гадин, ибо сказано в Коране: "Разве они не знали, что Аллах знает их тайну и скрытые разговоры, и, что Аллах - знающий про сокровенное". А пока им дозволено поганить землю, нам надлежит сделать так, чтобы исходящий от них вред был возможно меньше. И для этих дел сабля и лук не лучшие помощники.

- Ты мой отец, - сказал Саладин, - я знаю, что ты желаешь мне добра. Но то, что я узнал сегодня, слишком удивительно и неожиданно для меня. Мне нужно... привыкнуть.

Султан улыбнулся.

- При въезде в город, справа от ворот, ты вероятно видел лекарню, там сидит сейчас много людей с обмотанными ногами.

- Да, - сказал Ширкух, - это решт, червяк-волос.

- Правильно, червяк-волос, проклятие здешних мест, он прокусывает кожу и весь забивается под нее, чтобы вытащить его целиком - а бывает он больше локтя в длину - сначала вытаскивают кусок хвоста и наматывают на камышинку.