Видно было, как мягко поблескивают их шкуры, длинные волосы и шелковистые бороды. Пожалуй, они даже были красивы. Были среди них и светлые, и темные, и рыжеватые, и пепельные, — всех тех оттенков, каких у людей бывают волосы. И несмотря на их силу, несмотря на этот блестящий мех, в них не было ничего звериного. Они скорее показались Фенну существами выше его самого, подобно тому, как сам он был выше животных.

«Это все их лица, — подумал он. — Их холодные, мудрые, жестокие, прекрасные лица, даже во сне полные знания и силы».

Внезапно его охватил дикий страх: подобные лица он уже видел раньше. Где именно, его затуманенный разум не мог вспомнить, но он знал — лица эти связаны были с чувством муки, боли, утраты.

Затем он поднял глаза к испещренному огнями своду, глянул во тьму и на блестящие холмы. Он увидел ужасающую дикость этого хитро выполненного пейзажа с далеким равнодушным небом и белыми пиками, острыми, будто клыки хищников, — пейзажа, полного ненависти к людям. Внезапная неприязнь и страх поразили его. Он шагнул назад, отвернув лицо, и Арика тут же опустила край занавеса. Он увидел, что она все еще улыбается этой своей непонятной, загадочной улыбкой. Она повернулась к стене, и пальцы ее уверенно заскользили по камням. И вдруг бесшумно отворилась еще одна дверь, и Фени вышел следом за девушкой еще на одну темную лестницу, ведущую вниз. Спуск был очень долгим. Арика с величайшей тщательностью считала ступени. Несколько раз она проводила его мимо ловушек, незакрепленных камней, готовых провалиться под ним, вздумай он ступить хотя бы на один. Однажды ему почудилось, будто она уронила на ступень что-то мягкое, как бы случайно, но он промолчал, чтобы не сбить ее со счета. Когда они наконец оказались вновь на площадке, она засмеялась, чуть дрожа, и сказала:

— Новчи выстроили свой храм руками рабов, а потом позаботились, чтобы все рабы были убиты и никто не знал здешних ходов. Но мы, обычные люди, тоже по-своему умны.