Машину даже поджечь не удалось, поэтому Нинка засадила термитную гранату внутрь, хотя Нурик свистел, что они и внутри несгораемые. Вот бы посмотреть, что там осталось? Но на этом сыплются все фрайера, а они, слава богу, уже почти профессионалы — как-никак, четыре акции, всего один накат и ни одного трупа с их стороны… Поглядывая на руки уютно жмурившегося командира, Чипа ощущал одновременно восхищение и легкий холодок там, где хрустнула тогда грудная клетка аповца. Самое жуткое в Даруме и было вот это — толстые пальцы с бугристыми, как осетровые хрящи, квадратными ногтями. Когда-то, болея гриппом, Чипа прочитал книжку, где был рассказ про тетку, подглядывающую за игроками в казино. Она смотрит только на их руки; руки у всех разные, и по ним она узнает больше, чем по мордам и по всей остальной внешности. Порукам Дарума получался настолько страшненький; что приходилось гнать от себя всякие ненужные мысли…

Чипа доволок чемодан до крыльца, потом втащил в дом и с матерным шепотом попер в дальнюю комнату, под Нинкину кровать.

Нинка спала или притворялась, что спала, прямо поверх покрывала, подобрав под себя ноги в старых кроссовках. Лежала лицом к стене и не повернулась, даже тогда, когда он со скрежетом принялся заталкивать чемоданище под кровать. Нурик, зашедший следом, помог ему.

Разогнувшись, они присели на маленький диван, Чипа вытер лицо и руки, затем пошел к холодильнику за водой, а Нурик принялся озираться. У Чипы в доме он не был, да и знакомы-то они были всего две недели — Дарума привел и коротко приказал работать вместе. Вчера он пригнал тяжеленный грузовик и поставил его в саду. Нурик офигенно водил, был классным механиком и мог из любого «сарая» сделать машину для Большого Кольца. Больше о нем Чипа и другие ничего не знали.