Некогда это был десантный бот серии Р-376 «Ярославец», способный передвигаться как по реке, так и по морю (в пределах своего класса, конечно). Однако время шло, «Ярославец» списали из военного флота в гражданский, срезали турель, чтобы не заслоняла обзор, отремонтировали, провели отопление, каюты отделали под изнеженных гражданских лиц и пустили курсировать морского волка вдоль берега в качестве прогулочной яхты. И обслуживали его два капитана — Грузин и Татарин.

То есть по штатному расписанию на катере был только один капитан — Грузин, а Татарин числился мотористом, но чего считаться, если экипаж всего из двух человек?

У капитанов не только фамилии были похожи, звали их тоже одинаково — Борис и Глеб. Боре Грузину недавно стукнуло шестьдесят, а Глеб Татарин не дошел пока и до тридцати, поэтому всю работу на катере выполнял именно он, а Грузин в это время рассуждал о бесконечности.

Бесконечность была для капитанов предметом рассуждений, мечтаний и горячих споров. Сядут они чай пить — и начинают мусолить: бесконечность! За этими разговорами о вечном мы с ними и познакомились.

— Ты кто? — спросил Грузин, когда мы, едва не грохнувшись, спустились в каюту.

— То есть вы, — смущенно поправился Татарин, когда разглядел нас получше.

Юся затряс плечами и запел:

— Ай, нанэ!

— Вижу, что не китайцы. — Грузин ничуть не смутился нашим с Юсей совместным обликом, или смутился, но виду не подал. — Чего надо?

— Мы пришли бот угнать, — признался я.

— Чего?

— Мы угоняем бот, — повторил я и уточнил: — Это ведь десантный бот серии эр-триста семьдесят шесть?

— Да, «Ярославец». А куда погоним? В Японию? — спросил Татарин, будто катера здесь угоняют по десять раз на дню.

— Да садись ты, не мельтеши, — перебил его Грузин и подвинулся на скамье.