Анжела терпеливо ждала и, лишь когда услышала громкое мерное сопение, тихонько встала и вышла из жилища.

Она ни разу еще не выходила ночью на улицу. Все париане почему-то очень боялись темноты и сумели внушить ей тот же страх. Но сейчас, когда Анжела заявила наконец во всеуслышанье, что она - человек, страх исчез...

Завороженная, она остановилась на пороге жилища. Все вокруг казалось розовым под светом Сеана, как в волшебной сказке. Иссиня-черные контуры пиру четко вырисовывались на фоне фиолетового неба. В мрачном безмолвии высилась за Городищем стена неприступных скал... Небо, будто волшебный ковер, было усыпано бесчисленным множеством зеленых звезд: одни казались величиной с яблоко, другие - меньше горошины.

Спустившись во двор, Анжела села на свое новое сиденье, вылепленное заботливыми руками Муно, и задумалась. Она могла чувствовать себя свободно и думать о чем угодно, только когда засыпали ее радушные хозяева. С тоской и удовольствием вспоминала она родной дом, и родителей, и своих подруг...

Там, дома, особенно она любила утренние часы, когда всей семьей они поднимались на крышу их пятидесятиэтажного дома, где был разбит большой тенистый парк с аллеями, беседками и аэрариями. Они принимали воздушные ванны под ласковыми лучами восходящего солнца, плескались в прохладных водах бассейна... И только потом все расходились по своим делам: родители на работу, она - в школу.

Как все это непохоже на жизнь париан! Конечно, здесь много интересного и необычного. Она с радостью согласилась бы провести на Парианусе... летние каникулы. Но жить годами! Париане - добрые, веселые, но, пожалуй, немного глуповаты по земным меркам...

Анжела скучала по книгам, по товарищам, по занятиям. Ее терзала острая, неутихающая тоска по родителям. Неужели всю жизнь ей суждено провести среди хвостатых, перепончатых париан?! Правда, она очень привязалась к Муно. Но он не мог заменить ей того, к чему она привыкла, что любила, без чего не могла обойтись.