Чаек было очень много, не сосчитать. Они беспорядочно носились над водой, то взмывая в голубое поднебесье, то камнем бросаясь вниз, к воде. И только одна чайка, - очень маленькая, с розовой грудкой,- низко-низко летала над самой Рекой, почти касаясь воды чёрными крыльями. Летала и плакала. Так, во всяком случае, показалось Мальчику. " Наверное, ее тоже обидели... "

-решил он. Хотя и не знал, обижают ли друг друга птицы, или только люди бывают такими...

Чайка плакала так жалобно и протяжно, словно звала кого-то. А другие чайки, что летали вокруг, не обращали на неё никакого внимания. Ни одна не подлетела к ней, не спросила на своём птичьем языке: "Что случилось, подруга? Отчего ты так горько рыдаешь? Может быть тебе нужна помощь?".

Быстрокрылые птицы стремительно проносились мимо своей подруги, не обращая на нее никакого внимания ...

Мальчику стало жалко несчастную птицу. Он протянул к ней тонкие загорелые руки, и громко крикнул, чтобы услышала его грустная птица:

- Не плачь, чайка! Ну прошу тебя, не плачь! - и гулкое эхо понесло его крик в поднебесье. - Не плачь! Мне тоже очень и очень грустно, но я же не плачу!

А у самого по щекам текли капельки слезинок, оставляя предательские солёные борозды...

А чайка по прежнему с плачем носилась над тихой водой, и не было дела другим птицам до этого плача.

Чайка, наверное не слышала добрых слов Мальчика. А если и слышала, то не поняла - разве ведом птицам язык человеческой речи? И по прежнему металась над серой водой, выкликая жалобные звуки, и Мальчику показалось на миг, что слышит он человеческие слова в надрывном птичьем крике - "Где ты? Где ты? Где ты?" - кричала птица...

Кричала, словно звала кого-то кто был сейчас очень и очень далеко...