- Сумасшедшие! - ругалась жена. - Дела у вас нет, что ли?..

Ничего, однако, не помогало. Сны приходили к нам каждый вечер.

Может, это внушение? Но кто внушает? Откуда?..

- "Охотск", - повторял я уже вслух. - "Охотск"... Вспоминался приезд Леонида. Охотское море, Курилы... Может, я скучаю по нему? Может, его рассказы внушают мне тягу к романтике? Полно! Леониду и мне под пятьдесят. Какая уж тут романтика? Впрочем, за Леонида поручиться нельзя - бросил все, уехал на океан... Но за себя я ручаюсь. Ни Жюль Берн, ни Лондон не волнуют меня так, например, как недовыполненный план по урожаю. Да и не читаю я книги о приключениях. Ленькины книги - другое дело. От них, может быть, сны?..

В клетке птицы хлопают крыльями. Протяжно кричат. Может, это от птиц?..

Подхожу к ним:

- Грустите?..

Птицы смотрят мне в глаза колдовскими зрачками.

В них море и солнце. В них призыв: улетим! Мне говорят: улетим! Из их глаз в мои переливаются море, волны. Бьются о скалы. Пароход идет на меня...

- Подождите, - говорю, внезапно застигнутый смутной мыслью. _- Подождите немножко...

Бегу на почту. Пишу телеграмму Леониду: "Есть ли такой корабль "Охотск"?"

Ответа жду четыре долгих дня. Ответ положительный: "Пароход "Охотск" есть. Жди письма".

Еще жду. Приходит письмо.

"Не случайно, наверно, спрашиваешь о пароходе, - пишет Леонид с Итурупа. Пробудились мечты о приключениях? Пробудили их чайки?.. Уверен, Миша, - пусть ты от меня за тысячи километров, все дело в птицах. Я немножко фантаст, ты об этом знаешь, - продолжал Леонид. - Я придумал гипотезу, что птицы передают впечатления. Говорил тебе о ней, помнишь, когда прощались? Не всегда, наверно, передают и не всем. Для этого надо настроиться "на волну". Мы с тобой мыслим одинаково, чувствуем одинаково. У меня тоже чайки и тоже в клетке. Все они твои и мои - взяты из одного гнезда, это нужно для опыта. Я стою перед ними, думаю о твоих птицах и о тебе. Чайки думают о полете, о море, их мечта передается твоим птицам. А через твоих чаек тебе. Оправдывается моя гипотеза.